О нас

Арт-галерея «Дача» находится в «козырном» месте, рядом с центральной площадью  Жуковки.  Она  целиком занимает второй этаж  трехэтажного  колоритного  белого дома.

Бревенчатые стены создают особый уют. На витринах поблескивают антикварные фарфоровые фигурки — от красноармейца до дрессировщицы Ирины Бугримовой со львом, на полке стоит внушительная алая ваза с ликом Сталина, относящаяся к 30-м годам прошлого века, с такой же внушительной прописанной под ней ценой в полмиллиона рублей. В другом разделе — фигурки китайских коммунистов и самого Мао Цзэдуна. Азиатское искусство вообще занимает в  галерее значительную часть площади — дивная резная и инкрустированная азиатская мебель, знаменитые японские ширмыгигантская напольная ваза и фигурки Будды

На стенах развешаны  полотна с пейзажами и натюрмортами, а в одном из уголков находится самая настоящая… пушка. В одном из углублений неожиданно возникает  авторская коллекция одежды от модельера Ольги Бровкиной, участницы показов недели моды в Москве, а  в другом функционирует дизайнерская выставка в духе фьюжн, посвященная индийской Камасутре. На ней предстает самый причудливый набор предметов, окруженный розовым колором.

О принципах работы галереи мы поговорили с руководителем проекта «Арт-галерея «Дача» Ильей Вавиловым.

Какова история галереи?

Галерея была открыта довольно давно — 12 лет назад. Здание строилось целенаправленно под галерею. Деревянный сруб определил и первичную концепцию галереи. Здесь было много предметов с русского Севера. Например, старинные замки,  самовары, и прочая старинная утварь, деревянное зодчество, оконные наличники. Сейчас от всего этого остался только один кованый сундук. У нас же каждый день все меняется,  экспозиции все время разные,  как и в любой другой галерее.

А в каком году вы возглавили этот проект?

Практически сразу же.

То есть,  с Русского  Севера экспонатов сейчас почти нет?

Ну, можно сказать, что он представлен живописью. В галерее есть полотна из  Костромской, Архангельской  и прочих северных областей. Это картины, относящиеся ко второй  половине  XX  века. Некоторые авторы еще живы, хоть и пребываю в весьма преклонном возрасте, но большинство из них уже покинули этот мир.

Где закупаются экспонаты сейчас?

И в Америке, и в Европе, и в Азии, и в России. Впрочем, это  дело нескольких наших арендаторов. Японское искусство, допустим, представлено у нас всеми направлениями. Есть китайские, французские и прочие предметы.

То есть,  у  вас нет какой-то  строгой концепции?

Никакой. Мы всему рады.  Как я уже сказал, мы выставляем коллекции  наших арендаторов, а собственной коллекции у нас практически нет. В целом же, у нас были представлены в разное время и предметы ар-деко, и коллекция европейской и русской авангардной живописи.

Довольно неожиданно было увидеть здесь пушку…

Это современная отреставрированная пушка, которая может стрелять с помощью пороха и ядер.

А на пушки вообще есть спрос?  Найдутся  желающие поставить ее во дворе своего дома?

Мы как раз пока и ставим такой эксперимент. Цена у нее вполне приемлемая — 270 тысяч рублей.

Кстати, цены  устанавливают сами арендаторы?

Ну, мы все-таки смотрим, чтобы цены были лояльные. Но, допустим, цены на пушки мы не знаем, поэтому это был сугубо дело арендатора.

Но делается ли при установлении цен упор на то, что галерея находится в элитном  месте, где люди, так скажем, в принципе готовы платить больше?

Нет, я считаю, что цены лояльны и вполне приемлемы по сравнению с ценами рыночными или теми, что представлены на антикварных салонах. Тем более, не скажу, что большая часть наших покупателей непосредственно  жители Рублевки. Многие приезжают за уникальными вещами из Москвы. Некоторые из наших постоянных покупателей вообще живут не здесь, а за границей. Это такие особые чуткие и ранимые люди, сбежавшие от нашей действительности.

Что покупают в первую очередь посетители галереи?

У нас лучше, чем у всех других, например, разбирается фарфор. Это направление представляет у нас самый лучший специалист по фарфору Андрей  Лукин,  являющийся  коллекционером  и предпринимателем. Он  продает и покупает фарфор, а также пишет книги и читает лекции в институте по этому интересному вопросу. Когда он представляет фарфор на антикварных салонах, со всех этажей к нему сбегают консультироваться все те, кто имеет отношение к предмету.

Другая коллекция — японское искусство представлено тремя арендаторами, которые тоже являются  уникальными  людьми, тонко  разбирающиеся в вопросе. У одного из них собраны все каталоги «Sotheby’s» и «Christie’s» по  этому направлению — по всем торгам, которые когда-либо имели место. Другого  знают на  всех  этих аукционах, благодаря совершаемым им покупкам предметов азиатского искусства. В  целом, не так уникально само искусство, как уникальны люди, которые его здесь представляют, а также  их уникальные знания.

Задам, пожалуй, животрепещущий вопрос — покупателей у вас много?

Честно говоря, мало. Но мы к этому привыкли. Ведь у нас такое тихое дачное место. Но зато здесь есть один большой плюс — людям очень удобно общаться друг с другом. Только вот пробки, конечно, но от этого уже никуда не убежишь.

Получается, что ваша галерея существует за счет арендной  платы?

Да, мы функционируем за счет арендной платы, а арендаторы — за счет продаж выставленных предметов и прочих занятий.

А заходят ли к вам  люди  с целью просто поглазеть?

Конечно, заходят, тем более вход бесплатной. Но сразу хочу заметить — музейной деятельности как таковой мы особенно не ведем.

Работа в галерее — ваш главный проект?

Да, это мое  главное место работы и главное дело в жизни.

Вы, наверное, близко отсюда  живете?

Нет, обитаю я не здесь, а в районе Симферопольского шоссе. Так что очень часто приходиться добираться на работу по пробкам и заторам.

А как вы пришли в галерейной деятельности?  Читала, что вы  закончили МГИМО.

На самом деле, я пришел на эту стезю несколько странными и извилистыми  путями. Во время учебы в институте и после его окончания я занимался мехами, потом проводил показы мод. А потом мне все это надоело, и я понял, что искусство интересует меня в большей степени,  чем все это товарное производство. Я понял, что я не производитель по своей сути, и зарекся этим заниматься. Мне не близки серии, даже если они малые. Поэтому  я начал заниматься выставками современных художников. Но тут я, в свою очередь, понял, что  мне не слишком нравится общаться с художниками.

По своей натуре я достаточно замкнутый человек и понимаю, скорее, некоммерческое общение. Так что  беседы о ценах на творчество мне не были близки.  И тогда я стал заниматься антиквариатом, то есть, в своем роде, обезличенными работами, у которых нет родителя или создателя, который за них переживает. У меня свое, субъективное мнение по поводу искусства,  слегка  циничное и не всегда совпадающее с мнение авторов.  Многое мне не нравится, а скрывать свое мнение я не могу. Ну, а когда я говорю открыто, авторы обижались… В общем, мы не всегда находили общий язык.

То есть  современное искусство вы в галерее не выставляете?

Выставляем и предметы, и картины, но  в целом,  я предпочитаю  искусство, проверенное временем. В моем личном понимании, автор отделен от произведения искусства.

Запомнились ли вам какие-то наиболее интересные экспонаты с интересной историей?

Я не люблю вспоминать экспонаты, которые ушли. Я не люблю ни о чем жалеть, и стараюсь исключить из своего сознания момент ретроспективы. Уж очень много было уникальных предметов, перешедших из рук в руки, если все вспоминать — это может на здоровье повлиять…

А сейчас  у вас есть  любимые экспонаты?

Их очень много, и все они любимые. Но я не занимаюсь тем, что покупаю искусство ради искусства. Я цинично расстаюсь  с экспонатами.

Вы, как человек связанный с искусством, наверняка используете всякие антикварные предметы в убранстве своего дома?

Нет, я в этом смысле как сапожник без сапог. У меня ничего такого дома нет. Мои дети-школьники делают скульптуры из глины, рисуют, и, на самом деле, делают произведения получше, чем иные представленные здесь авторы. Дети же — они бессеребренники. И поэтому самое лучшее поэтому  — детское искусство. Потому что оно некоммерческое.

Ну, а если отвлечься от галерейной тематики, у вас есть в целом любимые авторы и направления?

Пожалуй, импрессионисты. Моне, Мане, Ренуар.

Кстати, занимались ли вы как-то специально изучением искусствоведения?

Нет, просто, когда мне  нужно написать экспертизу на тот или иной предмет, я ищу и прорабатываю необходимую мне в данном случае информацию.

А, все-таки, какой товар лучше всего расходится из вашей галереи — картины, скульптуры, мебель?

Лучше всего  распродаются легенды.  То есть предметы  с  историей. Это  как сигареты «Мальборо» или «Пепси-Кола» — есть история, они и продаются. Предмет искусства без истории — это просто кусок глины и краска или кусок холста и краска. Если нет легенды, то нет предмета искусства.

Ваши покупатели уже заранее знают историю или вы ее им рассказываете?

Бывает и так, и так.

А могут ваши зарубежные покупатели  попросить вас достать что-то конкретное?

Так чаще всего и  происходит.  Мы можем достать  хоть звезду с неба.

Как часто  у вас проходят выставки?

Практически  постоянно.

В процессе их организацией вы ориентированы больше на  концепцию  или на конкретных  авторов?

И так, и так.  Можно сказать, что мы всему рады.

Какие планы у галереи  на ближайшее будущее?

10 марта у нас будет  проходить Театральная гостиная Ирины Самородовой.

То есть музыкальные и театральные вечера — это тоже ваш формат?

Да, здесь  проходят и музыкальные, и поэтические, и театральные вечера. Недавно имело место и  игровое мероприятия с китайскими играми.

Дети в нем тоже участвовали?

Нет, присутствия детей мы здесь все-таки стараемся не допускать И этому есть простое объяснение. Вещи-то у нас здесь хрупкие, дорогие, а детям надо резвиться и  все ломать.

А кто посещает вас в целом?

Не знаем, потому что не спрашиваем. Могу сказать, что все подряд, и местные, и не местные.

То есть, можно сказать, что ваше заведение — это еще и некий клуб по интересам?

Ну, в некоторой степени — да…

по материалам сайта novaya-riga.ru